Коллеги, большинство из вас уже слышали о психотерапии, фокусированной на переносе (TFP, мы её также переводим как ТФП). Подход тесно связан с именем его автора Отто Кернберга, видной фигуры психоаналитического мира, который, однако, нашёл в нём собственное направление. И ТФП прежде всего известна как метод, показавший свою эффективность в помощь людям с пограничным расстройством личности (ПРЛ). Это один из четырёх зарекомендовавших себя подходов: ТФП, МБТ, схема-терапия и ДБТ.

У ТФП сложилась любопытная репутация, пожалуй, также связанная с персоной её создателя. Кернберг известен своей структурированностью и определённой даже директивностью. И ТФП нередко ругают (и хвалят) именно за эту структурированность, которая отличает её как от более конвенциональных психоаналитических, так и от гуманистических подходов.

Когда-то на конференции «Эволюция психотерапии» я был на мастер-классе, который вели вместе Джефри Зейг и Отто Кернберг, и речь шла о работе с парами. Надо понимать, что Зейг, с которым мне посчастливилось в течение нескольких лет довольно тесно взаимодействовать, представляет совершенно иное крыло психотерапии. Будучи учеником знаменитого Милтона Эриксона, Зейг впитал многое из его гипнотических стратегий и добавил своего. Его подход основан на стратегическом влиянии, которое активирует импровизацию, спонтанность, создаёт минимальные изменения, создающие накопительный эффект домино. Сессии Зейга больше похожи на творческую импровизацию, однако, отточенную и стратегически проработанную.

И было любопытно наблюдать отличия в их подходах. В то время как Зейг предлагал паре поэкспериментировать с коммуникацией, с состояниями, Кернберг в своём стиле начал с важности всесторонней диагностики и оценки состояния и уровня организации личности.

В работе с ПРЛ эта структурированность даёт важнейший плюс — прочный и ясный фундамент как для терапевтов, которым приходится сталкиваться с интенсивными эмоциональными реакциями, так и для пациентов, которым структура также помогает постепенно перевести свои аффективные процессы в русло терапии и осмыслить их.

И важно помнить, что по мере сокращения отыгрываний работа с такими пациентами всё больше начинает выглядеть как более конвенциональный мейнстрим-психоанализ, пусть и с большим фокусом на объектных отношениях.

Но есть ещё одна важнейшая сторона ТФП, о которой не так часто говорят, но которая будет становиться (и уже становится) чуть ли не более важной, чем работа с ПРЛ. Речь о психотерапии нарциссизма и нарциссического расстройства личности (НРЛ), а также его вариаций.

Почему более важной? Потому что с каждым годом распространённость нарциссических проявлений растёт, и практически каждый специалист сталкивается с характерными трудностями работы с такими чертами личности. Что это за сложности?

Хроническое чувство пустоты, скуки и неудовлетворённости , с которым сталкиваются люди с нарциссизмом. Это, однако, обычно скрыто за гонкой за успехами, результатами и напускным энтузиазмом.
Хроническая сложность с близостью. И в психотерапии, и в жизни такие люди с трудом вовлекаются в отношения. Психотерапевт — это просто специалист, функция, и ему очень непросто эмоционально затронуть такого человека. Поэтому терапия склонна постепенно гаснуть или ограничивается симптоматическими изменениями.
Хронические трудности в контрпереносе, то есть — сложные эмоциональные переживания специалиста. Такая работа нередко сопровождается чувством тщетности, раздражения, пустоты или скуки, может сужаться до очень прагматической плоскости и теряет глубину. Это нередко ведёт к выгоранию, истощению и преждевременному завершению работы.

В работе с нарциссизмом ТФП, сохраняя свою базу, порой значительно трансформируется, потому что работа с такими пациентами требует иных несколько адаптаций, чем работа с ПРЛ. И здесь ТФП, пожалуй, вбирает в себя чуть ли не всё лучшее, что в психотерапевтической науке связанно с нарциссизмом.

Во-первых, в ТФП есть своё понимание о внутренних механизмах и конфликтах нарциссизма. Понимание структуры личности даёт возможность проводить параллели как с симптомами во внешней жизни, так и с процессами в самой терапии.

Во-вторых, в ТФП есть технические решения, направленные на понимание и преодоление характерных трудностей работы с нарциссизмом. Мы понимаем, почему таким людям сложно эмоционально раскрываться и сближаться, почему у них возникают те или иные защитные реакции, и можем адаптировать процесс под эти особенности. Тонкая грань — как поддержать достаточный уровень безопасности при достаточном уровне эмоциональной вовлечённости и целенаправленности работы.

Наконец, ТФП даёт возможности терапевтам совершенствовать те аспекты практики и своей личности, с которыми связано наибольшее напряжение. Это и супервизии с анализом видеозаписей сессий, и фокус на конкретных особенностях и рисках терапии, и сама структура терапии, которая, как и в работе с ПРЛ, даёт опору для построения стратегии и интервенций.

Мне бы очень хотелось сделать ТФП более понятной и известной, так как принципы ТФП дают возможность сделать любую психотерапию более устойчивой и точной.

Пожалуй, главная ценность, которую удаётся поддерживать и сохранять благодаря принципам ТФП, это чувство понимания: нам действительно удаётся заглянуть в наиболее тёмные и болезненные территории и постепенно помочь человеку освоить их, переработать и сделать частью своей жизни.